- сердечная травля -
- гранатовый лёд -
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

- сердечная травля -


понедельник, 6 ноября 2017 г.
*** n *** Нойманн. 23:01:19
Я очнулся от мокрого удара прямо по скуле. Едва открыв глаза, я вновь поспешил их закрыть - ослепляющий луч, направленный прямо на меня, рассасывался вялым обручем по полу, принося невыносимый дискомфорт вискам.
- Отдых закончился.
Я снова получил порцию пощечины, направленную немного выше и вовсе не ладонью. Глаза начали неистово гореть, будто мне в лицо брызнули кислотой, вены на шее вздулись. И я хрипло выдавил из себя всего одно слово.
- Кровь
- Да, знаю. Кровь. Ты имеешь что-то против?
Снова удар. Я сплюнул темной массой в бок и приподняв голову, открыл глаза, распыляя лучезарную улыбку.
- Тебе не стоило этого делать.
Улыбка нервно превратилась в томный хохот и передо мной возникло серо-волосое нечто, больше похожее на призрака, нежели на человека. Его глаза блестели синевой, горелой синевой, а густые нахмуренные брови опускались на самые веки. Он внимательно осмотрел меня и повернулся, бросая какие-то неразборчивые слова в сторону все еще горевшего света. Незнакомый голос резко перешел на крик и я стал слышать отголоски ответов.
- Как обычно! Черт! А что не так?
Силуэт приблизился и встал позади серо-волосого нечто, разводя руки, как ребенок. В его голосе прослеживался оттенок необычной слабости.. или страха. Чего-то, что я не мог понять.
- Да вы черепушку ему напрочь отбили. Взгляни..
Нечто обернулось и показало рукой в мою сторону.
- он ведет себя как ушибленный.
Все. Этого было уже не остановить. Моя голова резко прогнулась назад и хохот превратился в припадочный смех, перемешанный с откашливаниями, хрипением и потрескиванием старого деревянного, прибитого гвоздями к настилу, стула. Глаза больше не горели яростью. Они дымились от резкой перемены температуры. Я почувствовал, как белеют зрачки и спустя секунды мог разглядеть лишь покачивающиеся в стороне тени и объект в самом центре. Время для меня остановилось. Я медленно успокаивался, пытаясь вернуть ритм привычного дыхания и, в очередной раз глубоко вдохнув, серьезно посмотрел на серые брови, поднимая собственные.
- Итак, господа, вы уверены, что привезли в свое супер-секретное убежище того, кого было нужно?
Отправив мне сладкий поцелуй в виде грязной подошвы в живот, со мной соизволили заговорить.
- Это был ты.
- Это был я?
- Не перебивай.
Этот удар показался мне намного сильнее предыдущего. Тело сковало пронизывающей болью, будто сломанное ребро защемило какой-то жизненно важный орган.
- Я уверен...
- Я безумно рад, что ты хоть в чем-то в своей жизни уверен, а теперь можно ближе к сути?
Каждое мое слово сопровождалось ударами со всех сторон. Я больше походил на боксерскую грушу, нежели на что-то на подобие заложника. Заложника? Что за чушь.
- Я уверен, что это был ты.
Я застонал и закрутил головой во все стороны.
- Чеееерт возьми. Это самая жестокая и изнемогающая пытка из всех, на которых я присутствовал.
- Ты убил всех этих людей.
- Этих? Эти люди вроде живы. Они ведь отвечают на твои невнятные вопросы. Они прямо за тем фонарем.
Я уже почти не чувствовал лица, все сковало, по векам текло тепло, но я продолжал улыбаться, едва выдавливая из себя слова ослабевшим языком.
- Люди, почерневшие от огня прямо на площади.
- Во первых, это было не единожды. Во вторых, незаконно удерживать человека в антисанитарных условиях.
- Я хочу предложить сделку.
Я шмыгнул носом.
- Договорились. 3 миллиона наличными и я забываю о том, чем мы тут с вами, грязными шлюшками, занимались.
- Очень остроумно, но...
- Сделку...
Я засмеялся громче и продолжил говорить.
- Со стороны понаблюдали бы за своими действиями, господа конспираторы. А теперь развяжите меня. И перестаньте пороть чушь. Я пришел домой, чтобы отдохнуть, а не чтобы быть свидетелем репетиции какой-то детской проверки на верность или что вы там придумали.
Я скинул уже разболтавшиеся веревки, над которыми работал все это время, и встав со стула, стряхнул с плеч грязь. Нечто в одних только бровях со страхом покосилось на меня и начало оглядываться куда-то в сторону.
- Что? Этого не было в сценарии?
Я резко поднял ногу и ударил незнакомца по колену, согнув саму его ногу пополам в обратную сторону. Тот упал, начал истерички что-то кричать, захлебываясь в оскорблениях и боли. Подбежали еще люди, окружили его, охая-ахая, как стадо заблудших посреди улицы, кто стал свидетелем страшной аварии. Я перешагнул это лежащее и визжащее существо и, сделав еще пару шагов, добавил, бросив через плечо, не оборачивая головы.
- И передайте то, что я уже говорил ему лично ни один раз. Я верен делу, а не тому, с кем заключается контракт. Я верен только своему слову. И если кто-то предложит мне сумму крупнее - разбирайтесь сами, чьими заслугами это будет. Я не собираюсь сдавать ни одну из сторон. Я забочусь только о себе.
Оборвав все, нависающие с потолка тряпки, я нащупал дверь и выдернул своеобразную, покачивающуюся на ошметках дерева, ручку, выходя наружу.
Шумно. На лоб капают холодные капли вечернего дождя. Или утреннего? Который час... я взглянул на руку - разбиты. Закурить бы..
Прoкoммeнтировaть
*** n *** Нойманн. 21:36:28
Полу-прозрачный взгляд. Я наклонил голову и, надавливая, провел пальцами по своей шее. На зеркало брызнула тонкая струйка крови. Судорога прошлась по лицу и я начал припадочно тереть пальцами друг о друга, наслаждаясь остаточным цветом побелевших пальцев. Будто выдавливая из себя каждую букву, я закрывал глаза и повторял.
- Кровь.
Запах тишины проникал в самые чувствительные участки мозга и я переставал отдаваться напряжению. Оковы спадали, мысли улетучивались, дыхание останавливалось.
Резкий, но неуверенный стук в дверь прервал мою долгожданную эйфорию и я нервно кинул окровалвенную рубашку на пол, переводя взгляд на темноватый отголосок под дверью. Время застыло и я мог разглядеть каждую частичку пыли, неподвижно кружащую вокруг. Деревянный скрежет повторился. Рука быстро схватилась за дверную ручку и убрала преграду, готовясь швырнуть в незнакомца первую попавшуюся вещь, способную продырявить его насковь. Но вместе со светом пришло и окаменение. Мясистая рука тяжело опустилась на мое плечо. Передо мной стоял нелепо улыбающийся человек во фраке, будто заинтересованный моей реакцией на его приход. Может я сыграл бы комедию однажды, но точно не сейчас. Лицо отказывалось меня слушаться и я продолжал холодно смотреть на черноволосое пятно.
- Оперный театр в квартале отсюда.
Бросил я, указывая рукой в сторону коридора за спину незнакомца.
- Вы, верно, шутите?
- Вовсе нет, я лишь подумал, что не смею вас задерживать. Нехорошо, когда дирежер опаздывает.
Улыбка мужчины резко сменилась на презрение, пытаясь надавить большим пальцем на мою ключицу, но я отпрянул немного назад и захлопнул дверь перед его носом. Поднимая глаза к потолку, я пытался как можно скорее снова провалиться в ту манящую и пугающую пустоту, ради которой я и возвращался домой, медленно доставая из кармана сигарету, я лихорадочно дернул рукой. Желтоватый огонь обхватил несколько метров и я затянулся, словно всего одного глотка мне не хватало всю ночь.
Минута, час, сутки? Холод не торопясь прошел по моей руке и сустав машинально дернулся. Всего мгновение. Спустя пару секунд дверь с хрустом выпала внутрь и со спины меня схватили крепкие руки. Я улыбнулся и затушил сигарету, уронив на пол и небрежно наступив подошвой.
- Вы всегда так грубы со своими гостями..?
Последние слова незаконченного приветствия я слышал уже в полу-сне, что-то тяжелое и тупое прошлось по моей голове и я погрузился в тяжелый, навязанный, сон.
Прoкoммeнтировaть
*** Т *** Нойманн. 18:22:42

***
- Можно одним вопросом за*бу тебя?
- Можно двумя.
- Тогда все три.




Прошло всего несколько недель. Мне приходилось регулярно, несколько раз на день, чуть ли ни пальцами проверять выпил ли он таблетки. Он мог их прятать и имитировать что угодно. Юный гений глубоких разговоров касательно разнообразия насильственных способов усыпления и препарирования высших, в кавычках, форм жизни пару раз чуть ли не откусил пальцы мед-брату, когда тот по моей просьбе проверял его рот на наличие кладовой препаратов. Я видел как меняется оттенок его глаз, когда я проходил мимо. Возможно он даже воспринимал меня как предателя. Но без этого всего он может остаться здесь. И уже будет не важно, хочет он того или нет. Я должен был донести до него, что его попытки исчерпали себя и запасных вариантов больше не будет, как и его права голоса.
Я принял решение вводить ему внутривенно еще и перед сном. Так он просыпался только на утро. Я возвращался, когда препарат брал над его телом и разумом контроль и по несколько часов сидел на полу рядом, разговаривая с его сознанием и дотрагиваясь до его руки.
Дни превращались в недели. Недели в месяцы. Все больше условий на сеансах, все больше упреков в мой адрес. Иногда казалось, что пациент вовсе не он, а я.
Но все вернулось на круги своя. Я больше не проверял выпиты ли таблетки. Не сидел ночью у него в палате. Не разговаривал с ним, как с пациентом. И с каждым разом, череда однотипных событий, некий, круг, давил на меня все сильнее, все труднее было справиться с нарывающим в груди стуком, все крепче обруч сжимал виски, все дальше я уходил.
И это, наверное, впервые, когда меня смогли удивить, в плохом смысле. Подать мне надежду на серебряном подносе, плохую надежду.

Передо мной стоял человек не очень опрятно одетый, немного нелепо, но не отвратительно, не грязно, в бежевом шарфе и с знакомой повязкой на ручке портфеля. Я ответно протянул ему ладонь для рукопожатия и потянулся в карман за антисептиком.
- Брезгуете?
- Лишь помню как и с чем вы работаете.
Мужчина хмыкнул носом, проявляя некое негодование, и раскрыл портфель, садясь на стул. На что мне оставалось лишь грациозно провести рукой полукруг и продолжить тереть ладони друг о друга.
- Пожалуйста, присаживайтесь.
Снова этот звук. Как будто паровоз, выпуская из трубы горячий, как базальтовая лава, воздух, все никак не может тронуться с места.
- Вы уже успели ознакомиться с моим письмом?
- Несомненно. Но у меня возник один вопрос, не связанный с дополнительной информацией. Мне нужны гарантии. Расписки. Что угодно и желательно в полном объеме. И еще, некое изменение в условии. Не больше 6ти месяцев и без регулярных досмотров со стороны вашей клиники.
- Вы же понимаете, что находитесь немного не в том положении для выдвижения требований?
Я улыбнулся и затянулся, выпуская носом остатки эмоциональности.
- К сожалению, я понимаю еще и то, что вы находитесь совершенно в таком же положении…
Без изменений. Какое спокойст.. имитация. Настолько очевидная, что хочется воткнуть в свои же глазницы по карандашу.
- Либо вы принимаете изменения в условиях и даете не поверхностные, а оговоренные и описанные гарантии, либо получаете отказ. Очередной.
Мужчина недовольно вдавил пальцами по лбу, поднимаясь к макушке и осторожно хлопнул той же рукой по столу. Я знал, что ключевое слово сработает и он перестанет строить из себя того, кем не является. С моей стороны было бы очень глупо не глядя соглашаться со всем, что он предложит. Ведь это профессиональный интерес и новый научный опыт, ничего более. Я не знаком с теми, для кого это все имело бы еще и интерес личный. А знаком я с многими. У меня не было выбора, он это знал. А я прекрасно знал то, что я – единственный его вариант.
- Договорились.
Полуголосом выдавил он и, подбирая портфель, развернулся, шагая в сторону двери.
- Завтра жду вас для подписания необходимых бумаг.

Со стороны я наверное выглядел циничным подонком, который способен переступить все разумные границы, зарыть собственную человечность, залив овраг бетоном, лишь бы заработать побольше средств существования. Всегда. Везде. Или почти всегда и везде. Меня как-то не особо волновало и вряд-ли когда-нибудь будет. Наверное я куплю себе новое авто или же.. да, новое авто, без воспоминаний и запаха бурбона в салоне. Заполню багажник блоками сигарет и поеду в неизвестном направлении, ища какое-нибудь тихое, уютное и безлюдное место на берегу чистой реки. Если бы.. чтобы вытащить его отсюда, придется добавить к общей сумме еще пару десятков своих недельных окладов. Построить ему мини-замок с одной башней где-нибудь в Альпах и закрыть изнутри входную дверь, чтобы он больше не попадал в неприятности и не стоял на государственном учете.
Мне предстоит серьезная работа головным мозгом и масса расчетов, в которых любой может допустить оплошность, независимо от состояния, данных и опыта. Не то, чтобы страх начинал подбираться ко мне со спины, нет.. просто ошибиться было нельзя. Я бы не простил себе этого.
Я выпустил из легких очередную порцию едкого дыма, умело, потому и успешно, прогоняя мысли завтрашнего дня из головы, и выключил свет.
Прoкoммeнтировaть
*** Т *** Нойманн. 16:37:17



***
- Вот она, настоящая медицина! К черту Ваш профессионализм.
- Ну и съ*бывай из моей клиники, че ты тут живешь-то.




- Мы уполномочены забрать его в свою клинику, если состояние ухудшается.
Я слушал его, и каждое слово отдавало ударом в висок. Чувство, не возникающее даже от “я пришел из будущего, чтобы предупредить о повышении цен”, чувство, проникающее в самые глубины, потерянные временем. Я чувствовал, что еще немного и ударю его по лицу. Но продолжал спокойно сидеть и водить указательным пальцем по нижней губе.
- Я уполномочен его передать. Какой-либо связи с “вы” и “забрать” я не вижу. Доступа к состоянию и какой-либо информации у вас нет и быть не может, как и права указывать как мне работать.
Я продолжал сидеть неподвижно, но скулы напрягались с каждым вдохом все больше и я с губы перешел на бровь.
- У нас есть разрешение. Он уже лежал в нашей клинике и мы смогли ему помочь.
И тут меня пробрало на глубокую ядовитую улыбку, я слегка приподнял брови и перебил это говорящее дерево.
- Видимо не смогли, раз он снова нуждается в помощи.
Я шумно положил руки на стол и поднялся с кресла.
- Я так понимаю разговор окончен и вы можете идти.
- Не совсем.
Индивидуум протянул мне папку с файлами и откашлялся.
- Советую вам внимательно ознакомиться хотя бы с первыми страницами.
Не отрывая взгляда от шевелящегося, как во время ветров, дуба, я отстегнул резинку и опустил взгляд на текст.
- Эта информация включает в себя наблюдения и жалобы. Этого достаточно, чтобы лишить вас права решать остается он под вашим именем или нет.
Видимо он считает меня на голову отбитым. В любом случае я не знаю насколько нужно быть самоуверенным, чтобы внушать настолько откровенно-открытую­ чушь под предлогом гения. Я почесал бровь, делая вид, что не знаю что ответить и возразить на его аргументы. На деле же я просто не хотел, чтобы он увидел мои, закатывающиеся от его тупости, глаза. Язык горел сказать что-то рода “Я от вас за*бался, не могли бы вы уйти и не попадаться мне больше на глаза, спасибо.” Но пришлось смириться. Ведь отчасти он был прав.
- Это второй документ.
Я небрежно достал лист бумаги из файла и развернул к нему текстом.
- Для предъявления мне, моей работе и этой клинике в целом каких-либо обвинений, вам необходимо три.
Я достал из стола первый документ, пришедший мне несколько месяцев назад, положил их рядом и медленно указал пальцами на последние строчки.
- Прочтите. Вслух.
Дерево, не опуская взгляда на стол, нахмурилось и протараторило.
- При повторном извещении право выбора остается за комиссией, все права аннулируются.
- На обоих. Кого вы пытаетесь напугать?
Я не открывал от него взгляда и давил его своим спокойствием и осведомленностью.
- Это зависит от конкретного случая.
- Вы занимаете такую важную должность и так нагло врете мне в лицо.
Индивидуум не сдавался, продолжая сверлить меня взглядом и закидывать однообразными фразочками.
- Буйное без вариантов.
- Вам хоть раз удавалось наблюдать за состоянием любого буйного пациента? Разумеется, нет.
- Простите?
- Ведь вы еще живы.
Папка с грохотом упала на стол и я подошел вплотную к дилетанту, чувствуя слабый, но едкий аромат его болезни.
- Мне плевать какие у вас на это документы. Плевать что вы самолично думаете по этому поводу. Вы будете ставить условия в своем общественном дурдоме...
Я поправил воротник его пиджака, делая небольшую паузу, и улыбнулся.
- а в моей клинике ваши необоснованные и идиотские условия не работают.
Вернув серьезность в глаза, я сделал шаг назад и опустил руки.
- А теперь, уважаемый, будьте любезны покинуть эти стены.

Он попытался что-то возразить, но я жестом подозвал одно из мед-братьев, сидящих за стойкой, чтобы гостя проводили к выходу.
Я тяжело упал на кресло, облокотился всем телом на мягкую кожаную спинку и, сцепив руки в замок на затылке, поднял взгляд в пустоту. На холодную, пронизывающую, пустоту. И закурил. Дым заботливо подхватил ритм и укутал пространство в приятную глазам пелену. Спустя пару минут мед-брат вновь стоял передо мной, хлопая глазами, как ребенок. Я выпрямился и почесал нос.
- Привезите его. С вещами.
Прoкoммeнтировaть
*** Т *** Нойманн. 16:15:54
Тишина.
Я был охвачен ею.
Или..
Нет, я вовсе не это хотел сказать.
Я был тишиной. Все мое существование описывалось лишь этим словом. Всего одним.
Я сонно клал пальцы на переносицу и открывал глаза. День за днем одна и та же картина: вибрирующая пустота, олицетворенная прохладой мертвецки-холодного­ цвета, цвета его кожи. Я так давно не выходил за пределы тяжело-железного заграждения, что мне самому стало казаться я – пациент. Я вовсе не схожу с ума. Хотя.. больной сказал бы то же самое. Порой мне начинает казаться, что я опьянен грузом чужого “я”, что я просто настолько сильно углубился в эту монотонно-разнообра­зную работу, что начинаю ее ненавидеть. Ненавидеть за то, что она позволяет чувствовать себя живым. Нет, я не сбежал, не страдал “помочь/научить/осу­дить”, я просто восхищался тем, что большинство сочло бы ненормальным, опасным и неправильным. И я уже несколько месяцев не был дома.

9 утра. Снова. Лестница заскрипела от тяжелых шагов. Знакомых шагов. Снова она.. и почему я удивлен? Ведь это обычный распорядок. На протяжении уже.. пяти?.. семи?.. лет. Я потер глаза ладонями и убрал в стол все бумаги, с которыми работал ночью. Шаги приближались и вскоре я услышал мягкое соприкосновение костяшек с деревянной поверхностью.
- Прошу тебя, не нужно делать этого каждый раз.
Фигура медленно вошла в помещение, окидывая меня подозрительным взглядом, ее голос был спокойным, впрочем.. как всегда.
- Если это уже вошло в привычку, может все-таки не будешь спать хотя бы за столом?
Глаза неосознанно закатились и я подошел к окну. Она подошла еще медленней, чем вошла, и положила руку на подоконник.
- Тебе нужно выйти из этих стен, иначе ты разучишься различать...
Я прервал ее резким поворотом собственного корпуса, посмотрел ей в глаза и не помедлил с ответом.
- Я сам в состояние понять за себя что именно мне нужно.
Она провела пальцами по стене, провожая движение взглядом, будто бы забыла о том где находится и, вернувшись из секундной комы, продолжила.
- Пятая по приоритету обогнала за сегодняшнюю ночь. Одиннадцатая без изменений.
Она повернулась к двери и я уже видел, как ее тело готовится сделать шаг вперед, но она резко обернулась, будто вспомнила что-то.
- И да.. ты плохо выглядишь.
- Ты тоже выглядишь как после попойки.
Мы обменялись парой взглядов и она вышла из кабинета, не сказав больше ни слова.
Если честно, я разучился разговаривать. Если конкретно – то вести беседу. Я привык описывать, слушать и анализировать, попутно вставляя собственные мысли и выводы. Результат беспробудного пребывания в этих стенах. Результат очевидный. Но вовсе не пугающий. Нет ничего сложного в том, чтобы вернуться к обычной жизни и начать общаться с людьми более приземленного темперамента, с более реалистичными мечтами, более.. настоящими. Но здесь я реже чувствую себя не в своей тарелке, даже, напротив, я не помню, чтобы чувствовал себя некомфортно Здесь. И как бы эмоционально я не доказывал, что за пределами этих стен течет настоящая Жизнь – это все равно будет не так. Потому что настоящая Жизнь течет именно в этих стенах.
Прoкoммeнтировaть
*** n *** Нойманн. 15:44:45
Тот, кто меня вызвал, уже давно покинул это место. Его нет с нами и не будет, когда мы будем нуждаться в нем. Несправедливо говорить, что живем мы и вовсе без ответов, но инструкций на жизнь нам не давали, как не давали и объяснений на многие, интересующие нас, вопросы. Мы не просто живем или существуем, как живут или существуют годами люди. Мы те, кто задают вопросы в надежде найти следующий. Мы не ждем нужного момента, мы самонадеянны и искренне верим в личную независимую принадлежность, способную изменить этот мир.

***


Оставалось около часа. Солнце прогревало почву, в воздухе витали отголоски надежды. Утренняя спешка, к которой принято стремиться, нарывала с каждым шагом. Вздох, второй и так по кругу, по замкнутому кругу, гоняешь воздух до легкий, а на выдохе начинаешь забывать, что стоишь посреди оживленной улицы. Мимо проносятся машины, люди не замечают твоего существования, не замечают существования толпы, частью которой они стали. Ты давно перестал дышать общественной пылью, ты укрылся, укрылся за надежными стеклами собственной уверенности. Уверенности, которую сам для себя нарисовал.

Сильные задавливают слабых. Высокие ползут по низкорослым, шурша плечевыми суставами и поддергивая кислородом. Безумство - он и огонь в глазах, превращающий в пепел все, что попадается под угол зрения. Огонь, съедающий живое и подавляющий остатки вялого разума. Это не страсть, не страх за собственную жизнь. Это волна смятения и безрассудства, нарастающая с каждой попыткой подавить ее.
Глаза нежно скользили по раскачивающимся силуэтам, а в голове мелькала лишь одна мысль – “Что если..”. Отбросить все, забыть, ради чего все начато, понять, ради чего все продолжено и вспомнить, ради чего это стоит довести до конца. Конец..один, со множеством вариаций исполнения в резерве. Сотни обдуманных путей отступления и десятки параноических правил для собственной безопасности. Годами обустраиваемая защита от самого себя проделывает брешь в тихом мире иллюзий и разочарования. Устремиться в пламя и отдаться ему. Почувствовать то, что чувствовал когда то. Пламя окутывает толпы безжизненных серых масс. Едва заметная по ощущениям улыбка грозой проносится по лицу, в голову отдает слабым запахом гари. Гари гниения человеческого тела. Настолько безжизненного, что аромат превращается в едко-сладкий дым. Дым, иллюстрирующий всю картинку настоящего, с привкусом свинца на кончике языка. Хочу сорвать все эти оковы и выбраться. Выбраться и вернуться обратно с новыми желаниями.

Звук сирены начинает стихать. Становится слышно приглушенное журчание тумана. Воздух. Он начинает кружиться вокруг тел, захватывая каждого и спутывая всех вместе. По щеке стекает капля теплого пота. Дыхание перехватывает лишь на мгновение. Закат. Закат человеческой корысти и ненависти друг к другу. Вечные состязания молодости в глупости и глупости в разнообразии. Момент, который каждый пережил хоть раз за свое столетие. Момент, по вине которого все и случилось.
Один за другим, склепы заваливало тишиной, преграждая дорогу музыке. Она стихала, а на обрывках старого пергамента все еще виднелась надежда. Проходы перекрывало изнутри, запирая в своих недрах тех, кого планировали оставить при себе. Надежды больше не существовало. Брак не подлежит ремонту. Брак подлежит лишь переработке.
Крики о помощи, направленные в пустоту. Словно стадо обезумевших бизонов топтало собственных братьев, разрывая на куски их плоть. Молитвы и проклятия направленные к собственной неспособности понять главное – почему и для чего все они здесь.

Отключение всех основных и резервных источников вентиляции – излишняя банальность. Через мгновение покрытый сажей кислород уже во всю обрабатывал легкие каждого присутствующего человека. И каждый из них чувствовал, как по его венам струится горечь жалости к самому себе. Очень скоро толпы начали задыхаться, легкие почернели, а в глазах застывал туман. Спокойствие накрывало поголовно, но единицы застывали уже в одиночестве, не имея возможности продемонстрировать свои мучения тому, кто их создал.
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 5 ноября 2017 г.
*** Т *** Нойманн. 21:44:21
***
Нельзя чувствовать то, чего никогда не испытывал.


Я ощущал тяжесть воздуха, он давил на меня, пытался сбить с ног. Я смотрел как он убивает себя. Или борется с чем-то, что не подвластно моему стереоскопическому зрению. Я упускал что-то. Какую-то ничтожную, но ключевую деталь, не позволяющую увидеть правильной и полной картины происходящего. Неужели..? Неужели я растратил все, растерял. Неужели меня поглотил собственный профессионализм.

Я обернулся к зеркалу и все, что я увидел - едва прорезающуюся через мрак белую, как снег, кожу; едва живые, как замершие в тихом танце, глаза; едва заметную, как тень посреди поля..что это? Этот взгляд убивает меня. Тишина, этот мрак и колющий, едва подвижный, хрип..
- Не смотри так.
Голос звучал уверенно, но затуманено, как горизонт на рассвете осеннего дня.
- Не смотри так..

Я закрыл глаза, повторяя одни и те же слова. Грудную клетку сковало сырой серой сталью. Я попытался сжать пальцами собственный затылок, от чего мышцы на лице завибрировали еще сильнее. Туман, тишина. Грохот; стирающиеся, казалось бы, в пыль, зубы, сверлящие друг друга с каждым заходом все быстрее. Тишина. Осколки разбитого зеркала неподвижно лежали у ног, слегка отгоняя мрак бледным свечением уличных фонарей. Руки непослушно уперлись ладонями в стену. Что это..?
- Черт возьми!

Изо всех сил крикнул я и замахнулся рукой куда-то в сторону, скидывая со стоящей у стены полки ее содержимое, а оно, с грохотом, разбиваясь и царапая пол, отдавало прямо в затылок отдаленными и незнакомыми звуками. Почти опустившись до самого пола, будто бы волной, меня подхватило вновь обретенное, давно забытое, закопанное.. я сорвал со стены умершее зеркало и с диким ревом швырнул его в манящее окно, попутно ломая ногой стоящий неподвижно стул. Я грубо провел пальцами по своему лицу, будто пытаясь вырвать челюсть, раскидав по комнате ошметки плоти, и открыл глаза. Лицо было в порядке. Как и руки.. я медленно приблизил ладонь к глазам и безразлично подвигал пальцами, сдерживая завершающие кровяные приливы к левой скуле. Проведя пальцами по глазам, ежесекундно вдавливая глазницы все глубже, я слегка наморщил лоб и, приобретя свое обычное выражение лица и состояние, подошел к кровати. Тишина вновь захватила мою голову. Тишина и спокойствие. Собственная кожа уже не казалась такой уж белесой, кровь не шипела, пробиваясь к кончикам пальцев, мысли не делились на категории; все размеренно шло своим чередом.

Я медленно сполз вниз и, немного опустив голову, уперся спиной в стену, аккуратно закидывая руку на край кровати. Тишина. Знакомый голос.. чей он? Улыбка слегка прошлась сквозняком по уголкам губ и сразу исчезла. Я стал забывать как звучит собственный голос. В тишине он звучит более уверенно. В темноте он скорее выглядит умирающим, нежели подающим надежды. Двояко. Я провел рукой по волосам, не опуская другой от кровати и начал говорить. В темноте, шепотом, сам с собой, то ли успокаивая, то ли подбадривая, то ли.. нет, это просто шепот, он не несет в себе важных слов, не несет скрытой истины или же глубоко смысла. Это просто слова, передающие эмоции, накрывающие пространство полу-прозрачным бархатным пледом, способным на мгновение заставить забыть где ты, кто ты. И мне не жаль. Лишь время не подвластно этому. Оно всегда текло и будет двигаться дальше, не смотря на все манипуляции, производящиеся моим мозгом, оно всегда будет и это единственное, на что ты можешь положиться и у кого можешь просить помощи, банальных ответов на банальные вопросы. Каждую ночь после отбоя. Каждую ночь, независимо от того, освещает ли мои мысли призрачный свет луны. Каждую ночь.. как под наркотиком, я приходил и едва касаясь тыльной стороной ладони его пальцев, говорил с его спящим, от препаратов, сознанием.

- Это не важно. Не важно как часто мы убиваем друг-друга. Мы все равно останемся теми, кем являемся.

И в тишине, закрывая за собой дверь, каждый раз, уходя с одной и той же фразой, медленно, как мед, стекающей по губам, я чувствовал все, что должен чувствовать. Все, что могу чувствовать от биения части чужого, но в то же время, родного сердца в своей груди.

- Не важно как много ртути это будет вживлять в кровь. Мы не оставим друг-друга.
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
- отдаю - Нойманн. 12:04:35
***
Мы здесь одни. И, кроме наших глаз,
прикованных друг к другу в полутьме,
ничто уже не связывает нас
в зарешечённой наискось тюрьме.

<да, сюда можно писать цитаты.>
Вот, теперь это твой дневник.
Можешь писать сюда все, что захочется. Впихивай картинки, с этим могу помочь. Вообще, это неплохой антистресс, когда хочется выплеснуть мысли или что-то нацарапать.
Пиши, что посчитаешь нужным.
И я это прочту. Если ты разрешишь, хах.
Надеюсь, тебе понравился дизайн. Я пытался поставить другие, но они выходили очень криво. В итоге этот показался мне наиболее крутым.
Я импровизировал хд
Здесь есть разные аватарки, можно загрузить еще.
Так же сюда можно писать очерки.
И да, когда пишешь запись, внизу можно настроить, кто будет ее видеть: только ты, только друзья, только зарег. юзеры или в общем доступе.
Прoкoммeнтировaть
- еще запись - Нойманн. 12:04:16
Забыл сказать.
Это еще один из варинтов оформления.
Вообще, если приложиться немного, то с оформлением можно делать что угодно.

***
Прoкoммeнтировaть
- тут будет название записи - Нойманн. 12:04:10
Привет, спящий красавец.
***
Так будут выглядеть твои записи.
Можно сделать текст большим, это выделить и нажать кнопку "Н".
Можно сделать записи по центру, если тебе так нравится больше.
Можно выделять некоторые слова жирным [или весь текст], для этого выдели курсором нужный фрагмент, и нажми "В".
Можно сделать их наклонными. Для этого, как и в ворде, выдели и нажми "I".
Можно зачеркнуть, нажав S в поле ввода записи.
А самое важное подчеркнуть. Кнопка для этого - U.
Если понадобится написать какой-то кусок оффтопом, то это можно сделать, для этого нажми OFF.
***
Это не совсем все.
Если тебе хочется - можно совмещать все то, что выше, просто выделяя нужный кусок и совмещая то, что хочется.
таким образом, можно одновременно сделать такой текст, еще такой, или такой, а может такой.
___________________­_
Твой Юра/Ян/НЕВАЖНО.
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
 


- сердечная травля -

читай на форуме:
Пообщаемся?
Твоюжмать, расплодили вирусов, хрен...
:3
пройди тесты:
Какой ты ТОРТИК =))
читай в дневниках:
Характер у меня золотой, поэтому та...
У нас всегда есть секунда, чтобы вс...
Сказано - сделано! Жизнь продолжает...

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх